В колонках играет - Люмен - Волк.
Настроение сейчас - убежало.

Отряд шел по утреннему лесу, не по-осеннему наполненному щебетом просыпающихся птиц. Я шел впереди, в шаге от меня и чуть справа Гирон, тот самый, с кем я говорил прошлым утром. Отставая на десяток шагов за нами, неуверенно топали еще четверо «добровольцев». Когда мы встретились у ворот города, я, сразу понял, что идти они никуда не хотят, а будь возможность сидели бы дома под кроватями – настолько сильный запах страха они источали. Они были не опаснее чем дети, да и в лесу себя чувствовали явно неуверенно. Через каждые несколько минут кто-то из них, то неосторожно наступал на сухую ветку, то поскальзывался на поросших мхом камнях, не говоря уже о том, что их пыхтение было слышно, наверное, и в городе.
Отделаться от них легче легкого.
Беспокоил меня Гирон. Я чувствовал в нем не врага, но противника и довольно опасного. Как я не пытался оторваться от него, ускоряя шаг, он не отставал. Я прислушивался к биению его сердца – оно билось на удивление ровно, словно он и не устал от этого двухчасового марафона.

Я вел их по волчьему следу; совсем свежему - зверь прошел здесь несколько часов назад. Все время пути я мучился сомнениями, что старый охотник о чем-то догадывается, но старался не подавать виду и старательно принюхивался к окружающим меня запахам, ловя среди них тот единственный который был мне нужен. След петлял среди деревьев, разрывался ручьями и терялся среди невысоких сопок. Наконец, путь нам перегородил густой колючий кустарник и мне в ноздри ударил запах волка. Квартет уже давно отстал от нас и я, лишь краем уха, слышал их голоса на другом берегу небольшой речушки текущий по дну оврага, из которого им еще предстояло выбраться.
Я повернулся к Гирону. Почему то вдруг пришла уверенность в том, что ему нельзя идти со мной.
- Я пойду, проверю, там ли зверь. Дождитесь меня здесь и не давайте им лезть за мной – я кивнул в сторону оврага. Это было сущей глупостью – они ни за какие деньги не полезли бы за мной, а впрочем… человеческая душа – потемки, возможно, предложи им маккир и они наперегонки бросятся в кусты навстречу волку, которого они так боятся.
Охотник кивнул и отступил на шаг, скрестив руки на груди. Я нырнул в кустарник, осторожно раздвигая руками, гибкие ветви и тихо ступил на траву по ту сторону зеленой стены. И тут же оказался на земле, прижатый к ней двумя тяжелыми лапами. Прямо мне в глаза смотрел волк. Рука потянулась к широкому ножу на поясе, в то время как второй я еще во время падения по привычке закрыл горло. Волк спрыгнул с меня и показывая клыки припал на передние лапы. Я поднялся с земли и, выставив вперед лезвие, пытался зайти к нему сбоку. Не знаю, чем бы кончилась эта встреча, если бы из-под поваленного дерева не выскочили два пушистых комка с острыми ушками.
Волчица, а это, несомненно, была она, совсем забыла про меня; одного из своих щенков она сбила носом на землю и чуть прижала лапой, а второго ухватила за загривок. А потом подняла на меня, совсем человеческие, голубые глаза.
Откуда-то пришло чужое слово «Кимира». Кажется, где-то на юге это значит «белая тень». Осторожно убрав нож, я присел перед волчицей на корточки протянул перед собой открытую ладонь. Она шарахнулась от меня в сторону. «Я тебя не трону, Кимира… Ты не виновата, ты просто защищаешь своих детей.»
Волчица затравлено посмотрела мимо меня, на оставленный мною проход в терновнике. Она чуяла людей, и боялась их, а не меня. Я подошел еще на шаг и тихо произнес: «Я уведу их от твоего логова. Они не причинят вам вреда.» В ответ волчица ткнулась широким лбов в мою ладонь и потащила первого волчонка в нору. Передо мной остался лежать на спинке второй волчонок. Он еще не понимал и не отличал запаха человека и готов был играть с кем угодно. Я легонько потрепал его за ушком и подтолкнул к дереву, под которым скрылись его мать и брат. Кимира (я твердо решил что именно так зовут белую волчицу) вынырнула из под ствола, взяла в зубы второго детеныша и утащила его в нору. Я подождал, пока в глубине логова затихнет возня и, громко сломав пару веток, крикнул: «Волк! Гирон, он бежит на запад через кустарник! Не упустите его.»
А потом случилось и непонятное. Я никогда в жизни не превращался в волка среди белого дня. А сейчас это получилось словно само собой. Я услышал голоса и рванулся вперед через колючие шипы. Под лапами оказалось что-то мягкое. Кажется, я сбил с ног одного из этих недотеп. За моей спиной послышался крик Гирона.
Ха-ха! Он на все лады костерил моего горе-охотника, а потом, велев им не отставать, бросился за мной. Он, конечно, не мог меня догнать, даже если бы захотел. Я бежал знаменитой волчьей рысью, которая может быть была и не так быстра, но зато давала возможность бежать без отдыха многие часы.
Я уходил все дальше от города, стараясь запутать след, но мой охотник не отставал. Черт, да кто же он такой, этот Гирон?! Как он может так долго преследовать меня по этим ухабам. Я уже стер в кровь все лапы, а он будто только начал охоту. Это пора было прекращать. Я рванул вперед, как только мог, не петляя и делая ложных шагов, только чтобы оторваться подальше. Наконец, мне это удалось и я, повернув, кинулся по своему следу, к небольшому ручью с каменистым дном. Я с размаху прыгнул в ручей и там, на скользких камнях вновь обернулся человеком. А потом шагом двинулся навстречу Гирону, пытаясь отдышаться от нашей бешеной гонки. Я встретил его через несколько минут – он, казалось, совсем не устал.
- Он ушел, Гирон… я не догнал. Только… думаю, он не вернется, раз на него… открыли охоту… - я все еще задыхался, а сердце бешено колотилось в груди.
Гирон как-то грустно посмотрел на меня, и похлопал по плечу.
- Ладно парень… я понял. Только и тебе лучше уехать отсюда как можно быстрее.
- Почему?.. – я совсем не понимал, о чем он говорит.
- Потому что я то промолчу и сделаю вид, что волка мы поймали. И сожгли тело, как это и положено делать. Но горожане все равно донесут о случившемся инквизиции, а их ты так просто не обманешь, Волк…
Я вздрогнул как от удара. А он сжал мою руку и пристально посмотрел мне в глаза.
- Не бойся парень… Эти двое… в общем, нехорошо так говорить, да только от их смерти всем легче стало. Пропащие они были. А ты уходи. Я не скажу никому кто ты… ты, ведь и человечину не ел, они целехонькие были. Сами они виноваты. А ты уходи, сейчас уходи. И в город не возвращайся. А я скажу, что работу ты честно сделал и ушел. – он крепко держал меня за руку, но пальцы у него заметно дрожали. Похоже, сейчас он совершал сделку с собственной совестью.
- Я не могу уйти, Гирон. Я должен дождаться… одного человека. Так что я остаюсь, пока она не вернется.
Он помрачнел, и вздохнул.
-Тогда пойдем… найдем остальных. Надеюсь, инквизиторы будут долго искать для нас время… - он устало пошел обратно, на голоса наших отставших спутников. - И без меня ни слова никому, понял… Беду накликаешь.
Занятые, каждый своими невеселыми мыслями, мы встретили оставшуюся четверку и отправились в город.